st1347 (st1347) wrote,
st1347
st1347

Categories:

Аксиомодерн

У Александра Щипкова наткнулся на слово - аксиомодерн. Захотелось понять, что за сущность скрывается за таким замечательным именем. Тут и Аксио — ценность и Модерн - великая эпоха на излете которой мы рассуждаем в блогах о делах наших скорбных. И нет ли здесь чего-то общего с концепцией Сверхмодерна, о которой говорит Суть Времени? Начал искать и кое-что нашел.




Известно, что в Поднебесной тектонические политические движения могут начаться с дисскуссии в прессе о китайской опере. На мой взгляд это очень интересно, и это есть свойство развитой взаимопроникающей культурно-политической системы обладающей замечательным свойством целостности.

Так вот, Александр Владимирович в своей статье Аксиомодерн: нас ожидает новая разметка культурного пространства и новые правила игры
весьма интересно и со знанием предмета рассуждает о русской поэзии XX века, а именно о её Бронзовом веке. Кстати и дает его определение, так как Бронзовый век русской поэзии не является чем-то общеузнаваемым. Между прочим, есть в статье немало верных слов о постсоветской интеллигенции, например о её предательстве.

Ведь как рассуждали на излёте перестройки? Вот сейчас сдёрнут с науки удавку марксизма-ленинизма – и она расцветёт. Гуманитарии будут свободно просвещать нацию, проводить высокую культурную политику... Удавку сняли, а утро не наступило. Вернее, наоборот. Если в СССР гуманитариев контролировали идеологически – в 1990-е их просто вышвырнули за пределы "нового дивного мира", сделав их лишними людьми. Музыкантам столичных оркестров пришлось стать бомбилами и челноками... Имена Лотмана, Лихачёва и иных потускнели в сознании интеллигентного обывателя. Потому что когда отечественную культуру пускали под нож, они за неё не вступились. Так в России свершилось то, что на Западе принято называть предательством интеллектуалов.

Тут, правда, Александр Владимирович говорит о предательстве интеллигенцией самой себя, а с нашей точки зрения интеллигенция предала прежде всего народ, который, отрывая от себя далеко не лишнее, выкормил и выучил тех, кто должен был защитить его от интеллектуально-духовного мамаева нашествия случившегося в конце восьмидесятых. Ну да на это у нас с Алексанром Щипковым разные точки зрения по-видимому, поэтому не будем это заострять.

О сшивке разорванной русской истории с православной точки зрения.

Что Бронзовый век – не только литературное, но и социально-историческое понятие, мне стало ясно несколько позже.
Тут сыграла свою роль драматичная история, связанная с Парком Победы в Петербурге. В Парке Победы горожане хотели возвести храм на месте, где стоял Блокадный крематорий. В течение 15 лет им мешала городская власть. Вот это сочетание, этот грандиозный резонанс – память о жертвах и мучениках войны и память о жертве Нового Завета – впервые осветило для меня всю суть Бронзового века как новой эпохи. Это было возвращение к моральным глубинам русской традиции, где всякая жертва – напоминание о Его жертве. Так зарастал исторический разрыв между традицией советской и дореволюционной, собирались воедино разные части народного тела. Это было возвращение к глубинным смыслам. "Так вот что такое Бронзовый век", – подумал я тогда.
Не стану подробно рассказывать о том, как горожане ставили крест на месте будущего храма, как этот крест сжигали и выкорчёвывали торговцы шаурмой – новые хозяева жизни, с которыми в то время прекрасно уживались новейшие поклонники русского декаданса. Но храм построили. Добились. Для меня это одна из важнейших вех нашего Бронзового века. Особенно актуальна эта связь сейчас, когда фашизм реабилитирован и легализован на международном уровне.
А тогда я вновь ощутил радость Победы над фашизмом как отголосок другой Победы – Сына Человеческого над смертью. Этот синтез – пропуск для нашего возвращения в Историю. Начинается возвращение с нравственного консенсуса в обществе, и важнейший предмет консенсуса – собственная история.


Ну и, наконец, Аксиомодерн.

Серебряный век – это не только поэзия. Хрустальность серебра, ломкость, холодность и бездушие закончились революцией. А с конца ХХ века началось возрождение, ренессанс. Начался Бронзовый век – возврат и оживление.
Но для нас, свидетелей "миллениума", Бронзовый век сильно запоздал. Он начался в творчестве Заболоцкого, Самойлова и других поэтов послевоенной поры, "питерской школы", Олега Охапкина, Иосифа Бродского. Но не успел полностью вступить в свои права, не стал фундаментом русской культуры в конце 1980-х-начале 1990-х. Он был приостановлен новыми политическими "заморозками" и культурной маргинализацией, распадом общественного пространства, предательством и самороспуском интеллигенции, падением престижа гуманитарных профессий.
Внимательные наблюдатели говорят об архаизации культуры, о "новой дикости". Но что такое Бронзовый век как не возможность выскочить из этой инфернальной воронки?
"Бронзовый век нашей поэзии обретёт терминологическую осмысленность, если мы увидим, что современные поэты, сталкиваясь с жестоким фактом десакрализации художественной речи, начнут вспоминать свое древнее жреческое задание и займутся поэзией не как аристократическим дивертисментом золотого века или мелодраматической эксцентрикой века серебряного – а как жертвенной духовной практикой бронзового века, породившего среди прочих Орфея и Ориона", – писал несколько лет назад Андрей Новиков-Ланской в статье "Апология бронзы".
Всё так. Хотя куда предпочтительнее это пожелание смотрелось бы будучи перекодированным в рамках библейского символического ряда.
Сегодня ломается общественный порядок, основанный на жёстком элитаризме. Поэтому у нас есть основания надеяться на "разморозку" культурных процессов, которые прежде подвергались тотальной коммерциализации, экономической, да что там – и политической цензуре.
Примечательно, что именно моя Таруса, устанавливая памятник "ключарю" Бронзового века Николаю Заболоцкому, подтверждает, что мы вступаем в эпоху аксиомодерна. Это состояние общества, в котором сочетается ощущение "современности", "нового времени" (известное ещё по периоду модерна), универсализм, единство картины мира и традиционные моральные ценности.
Общество стоит перед необходимостью демонтажа всей культуры постмодерна. Что придёт на смену?
Новую модель культуры называют по-разному: постинформационным обществом, постконцептуализмом, постсекулярностью, новым традиционализмом. Мы её называемаксиомодерном.
Так или иначе нас ожидает новая разметка культурного пространства и новые правила игры. Новую парадигму от старой отличает приоритет целостности, жизнь по единым правилам. А это предполагает новый общественный договор. Из книжного понятия философов-просветителей он может превратиться в реальность. Но его целью станут эгалитарные культурные и социальные модели.


Как и в прошлой заметке-рефлексии на текст Александра Щипкова повторю - у нас есть искомые им социальные модели. Вот заключение из нашего манифеста прочитанного в 2011 году в Хвалынске.

...Приняв капитализм, а значит, и проект Модерн, Россия отреклась от себя. Теперь ей надо отречься от своего отречения. То есть от Модерна и капитализма. Соответственно, она должна обрести новую жизнь уже по ту сторону капитализма.
Это не вкусовщина, не волюнтаризм, не маниловщина, не утопические мечтания. Это – единственный шанс России и человечества. Если, конечно, человечество не хочет погрузиться в пучину контр- и постмодернистских игр.
Первый проект – агонизирующий Модерн…
Второй и третий проекты – Постмодерн и Контрмодерн, зловещая суть которых усиливается созданием пост- и контрмодернистской миропроектной конфигурации.
Если Россия не может и не должна найти себя во всем этом, ей нужен Четвертый проект.
В основе этого проекта – альтернативная парадигма развития, которая пронесена Россией через века и которая в условиях агонии Модерна одна лишь только и может спасти идею развития. А значит, человека и человечество.
Прямые повторы малопродуктивны с исторической точки зрения. И все же не составляет труда увидеть, что коммунизм – осмеянный и оболганный – не случайная глупость, занесенная чужаками на попранную российскую почву. Он-то как раз глубоко созвучен русской судьбе. Он отвечает высшему принципу этой судьбы, каковым, конечно же, является именно альтернативная парадигма развития.
Россия отреклась от коммунизма очень не вовремя.
Россия присягнула капитализму очень не вовремя.
Что ж, даже в самых страшных ошибках есть какой-то, нам иногда до конца не видимый, исторический смысл. Зачем-то это произошло. Зачем же? Не затем ли, чтобы Россия, испив горькую чашу и оказавшись над бездной, осознала глубину всего того, от чего отреклась когда-то? И смогла найти в себе силы… нет, не для прямого возврата в прошлое. А для глубочайшего переосмысления этого прошлого.
Нам и миру нужен сейчас не римейк на красную тему. Нам нужен Четвертый проект, который вобрал бы в себя все лучшее из растоптанного советского прошлого. Который одновременно с этим учел бы некую, лишь сейчас проявленную произошедшей трагедией, великую и загадочную традицию. Не для того ли произошла трагедия, чтобы традиция была проявлена до конца?
Четвертый проект, вобрав в себя все лучшее от коммунизма, который Россия исторически пережила, воскресит все то, что исторический коммунизм не доделал, не доосмыслил, отбросил.
Исторический коммунизм отбросил метафизику, высший принцип светского утешения. Мы восстановим этот принцип в своих правах.
Исторический коммунизм отбросил необходимость бороться за нового человека и новый гуманизм. Мы вернем это в новый проект и новую жизнь.
Исторический коммунизм совершил онтологическую и одновременно психологическую ошибку. Он не сумел победно, радикально противопоставить принцип жизненной полноценности (того, что Эрих Фромм назвал словом «быть») – принципу отчужденности (названному Фроммом словом «иметь»). Мы исправим эту ошибку.
Исторический коммунизм вообще не сумел построить мост между частным принципом эксплуатации и общим принципом отчуждения. Мы построим этот мост.
Исторический коммунизм остановился, решив индустриальные задачи, у того барьера, за которым наука становится полноценной производительной силой. Со всеми вытекающими из этого политэкономическими и политическими последствиями. Мы возьмем этот барьер.
Мы признаем, что место интеллигенции как прослойки занимает когнитариат как класс, обладающий в XXI веке всеми правами, вытекающими из того, что наука стала полноценной производительной силой.
Мы понимаем, что этот класс разгромлен в последнее двадцатилетие. Что ж, тем самым именно он в России стал наиболее гонимым, наиболее эксплуатируемым. Мы соберем осколки разгромленного класса. Мы достроим этот класс и обопремся на него.
Четвертый проект не только историческая необходимость. Не только единственный способ спасения человечества от гибели. Он еще и способ легитимации власти.
Проект Модерн легитимировал власть капитала. Четвертый проект легитимирует власть российского когнитариата. Разгромленного и униженного, но не уничтоженного.
Мы понимаем, сколь чудовищно сложна поставленная перед нами задача.
Мы понимаем, сколь труден путь, ведущий к ее решению.
Но мы понимаем и другое. Что никаких иных способов спасти Россию нет. И что гибель России станет еще и гибелью человечества.
Внутри абсолютной безвыходности, порожденной чудовищным поражением нашей страны, мы нашли маленький просвет. Мы увидели, что из тупика выйти можно. А значит, и нужно.
Мы лишь нащупываем пути этого выхода. Но там, где раньше мы видели лишь абсолютную безысходность, – есть луч света, бьющий сквозь узкую щель. Свет этот – из нашего посткапиталистического будущего. Построив которое, мы искупим случившееся двадцать лет назад. Мы вернем утраченное и обретем большее.
Мы еще не прозрели до конца. Но мы уже не слепы. И не беспомощны. Мы хотим прозреть сами – и помочь прозреть другим. Мы собираем всех, кто стремится к тому же самому. Мы преодолеваем дух поражения в себе и других.
У нас есть шанс на победу. И мы должны его использовать до конца. Это наш долг перед живыми и мертвыми.




Tags: Аксиомодерн, Политическое Православие, Сверхмодерн, Щипков, сверхмодерн
Subscribe

promo st1347 january 28, 2017 11:27 20
Buy for 10 tokens
Апокалипсис сегодня Фрэнсиса Форда Кополлы, как говорится в таких случаях — культовый фильм. В чем его культ мы в рамках нашего киноклуба не стали разбираться, потому что это немного не наш профиль, а вот что Кополла сказал этим фильмом о гуманизме и человеке, с этим разобраться мы…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments